Московский международный открытый книжный фестиваль
Блог
13 апреля 2009
Четвертый Московский Международный Книжный Фестиваль пройдет в Москве с 11...
комментировать   уже 1
01 апреля 2009
Будущее - главная тема Четвертого Московского Международного Открытого Книжного Фестиваля....
комментировать  
15 января 2009
Книжный рынок переживает кризис на равне со всеми. Мысли об...
комментировать  

Московский международный открытый книжный фестиваль
13 июня 2007   День пятый - часть 2

К моему гамаку пришел Гаврилов. Японцы подарили ему маечку с иероглифом "Терпение", и, видимо, он его набрался. Набравшийся терпения Гаврилов миролюбиво улыбнулся и сказал: "Я-то понятно, а вы почему не идете на "Зимний день"? В России его еще никто не видел, а Норштейн снял в нем мааааааленький кусочек". Я сказала, что через неделю буду смотреть по 4 фильма в день, так что кино-программу Книжного фестиваля, мягко говоря, игнорирую. "Дурында, - мягко сказал Гаврилов, - это же мультик".

Но и это не поколебало моей решимости, так что я повернулась и пошла на четыре мероприятия сразу. Во-первых, на культуру и политику с Александром Архангельским, во-вторых, на братьев Пресняковых и Людмилу Гурченко, в-третьих, на Татьяну Устинову, а в-четвертых, на Елену Костылеву с Алексеем Васильевым. Везде было хорошо. Перед шатром у Гурченко и Пресняковых брали интервью, а неподалеку давал Александр Ширвиндт. В смысле, тоже интервью и автографы. "Только не говорите в микрофон все вместе", - сказали Гурченко и Пресняковым люди, подсовавшие им из-под камеры один-единственный микрофон. "Да боже сохрани", - ужаснулась Гурченко и все сказала в микрофон сама.

Началась презентация романа "Изображая жертву". В павильоне "Гурзуф" тем временем сидел Псой Короленко, который не повелся на знаменитостей и даже на Устинову и предпочел дожидаться поэтессу Костылеву. На улице один случайный человек рассказывал другому случайному человеку, что Березовский использовал книгу Гришковца для шпионского шифра и теперь всех повяжут. Случайный человек не верил, но на всякий случай записывал. Я заглянула в шатер к Архангельскому. Он как раз говорил: "В последнее время политики снова заговорили о культуре в том смысле этого слова, в котором мы его употребляем". Вопрос про культуру я решила прояснить у Костылевой и зашла в "Гурзуф" как раз на цикле стихов про хуй. Впрочем, я не знаю ни одного человека, который бы зашел туда на каком бы то ни было другом цикле. В конце своего выступления Васильев и Костылева дуэтом исполнили частушку в честь Дня Независимости России. Считаю необходимым привести ее здесь полностью, жалко, что не смогу напеть. Но мотив известный, может, вы узнаете.

Hitler - he only had one ball

Himmler - he had them both but small

Hebbels had more or less so

And Herring - he had nothing, no, none at all

На этой радостной ноте я отправилась слушать Гурченко и смотреть на Пресняковых. Людмила Марковна как раз отвечала на вопрос о том, какие писатели ее сформировали. "Хулио Кортасар, у него есть книга "Посторонний"... Нет, "Преследователь"; "Посторонний" - это у Камю но там тоже хорошо", - сказала Гурченко. "WOW!!!" - донесся снаружи голос Гаврилова. "Будучи влюбленной в братьев, сразу в обоих (такого еще не было в моей жизни)", - говорила дальше Гурченко, оповещая присутствующих, что будет играть дьявола в новой пьесе Пресняковых "Паб". Братья тупились, смущались и улыбались как-то затаенно. На вопрос, выбирают ли драматурги актеров, которые будут играть в их пьесах, Гурченко ответила: "Смотря какой драматург. Вот Симонов выбирал. И вы, - добавила она, обращаясь к братьям, - как станете маститыми, будете выбирать, а пока..." Братья послушно кивали и жали плечами. "Мы ощущаем себя роботами, - говорили они, - в которых что-то нужно куда-то вставить, чтобы эта штука заработала и называлась "братья Пресняковы". "Надо смотреть спектакль, читать книжку, любить братьев и уважать меня", - заключила Гурченко, и к ней ломанулись за автографами.

А в павильоне "Керчь" тем временем Татьяна Устинова вела себя как настоящий писатель, то есть отвечала на вопросы о творчестве. Хотя сперва она объяснила собравшимся, что даже великий депрессивный русский писатель Чехов считал, что нельзя исправить личшь болезнь и смерть близких, а все остальное - временная ерунда, поэтому нам, с нашей московской фестивальной жизнью, не к лицу писать депрессивные книжки и вести себя депрессивно. Вот если б мы жили в Новошахтинске - тогда конечно.

Дальше Устинова рассказывала, что всегда знает первую и последнюю фразу романа, который собирается написать, что старается подогнать под эти фразы всю историю, что историю придумать легче легкого, а вот записать - уже сложнее, и вообще делилась секретами мастерства и отношения к жизни. К жизнь Татьяна Устинова относится легко, а к олигархам, которые появляются у нее в книжках, - любовно. "Это очень и очень много работающие люди, - говорила она. - А плоды их трудов оценивает, в основном, Басманный суд".

На этой грустной ноте я вспомнила, что в этот самый момент Андрей Макаревич должен рассказывать детям про подводное плавание, и решила развеяться в шатре "Бахчисарай". Сняв обувь, чтоб не топтаться по детскому ковру, и пробравшись внутрь, я услышала, как Макаревич начинает и заканчивает презентацию буквально одной фразой. Он сказал: "Книжка моя продается в магазине "Москва", Я вам ее очень рекомендую. Вот, собственно, и все, что я хотел сказать. Если тут есть традиция задавать вопросы, мы можем уделить этому 5 минут". После этого его не отпускали целый час, но я не стала смотреть на расправу читателей с писателем, а направилась к шатру, где Лев Рубинштейн читал стихи и прозу.

Рубинштейн как раз начал. Причем начал с того, что сказал в микрофон: "Та-та-та-та", а потом добавил: "на всякий случай напоминаю, что меня зовут Лев Рубинштейн", - видимо, себе. Снаружи орали дети и начинался саундчек Евгения Гришковца с "Бигудями", но Рубинштейн мужественно прочитал все, что хотел прочитать, предварив чтение словами: "Большую роль в моей поэзии играет пауза, а в паузу может произойти все что угодно". Происходило и правда что угодно. Например, когда Рубинштейн стал зачитывать "народные приметы" и дошел до такой: "Вместо меда говна поел - мечта сбудется", - фотограф рядом со мной заржал, пожавился и не смог сфотографировать Сергея Пархоменко, теснившегося в задних рядах.

Выбегая от Рубиштейна, я забежала в шатер, где уже заканчивала встречу с читателями переводчица Наталья Трауберг. Зашла я как раз тогда, когда она рассказывала об ирландском алкоголике. Это и без контекста было замечательно, но в контексте еще и имело отношение к литературе, потому что вышеозначенны алкоголик был отцом Берднарда Шоу. А на открытой площадке уже раскладывали инструменты для "Бигудей". Сразу после фразы Трауберг "I detest him" (это было сказано про К.С. Льюиса, причем не самой Трауберг, а английской дамой, позвонившей другой английской даме, у которой жила Трауберг, в ее, дамы, отсутствие - я понятно объясняю?) - так вот, сразу после этой фразы на сцену открытой площадки вышел Гришковец, который заявил: "Поющий писатель - это вообще горе", - и немедленно устроил дискотеку. "Микрофон плохой", - сказали ему из толпы. "Микрофон хороший, - ответил Гришковец, - просто у нас тут есть некоторая проблема оперного характера".

Проблема оперного характера наблюдалась и у входа в кино-концертный зал, где вот-вот должен был начаться концерт Tiger Lillies. Там орали. Причина была такова, что сперва в зал не пускали никого, потом стали пускать тех, кто по билетам, потом - по два человека - толпу с бейджами. Свободных мест в зале все равно было много, но благодаря такому простому непропускному приему ажиотаж в считанные минуты достиг апогея. Или апогей - ажиотажа. Когда в зале выключили свет и объявили, что концерт начинается, раздались крики: "Сначала пустите всех в зал! Пустите в зал зрителей, а потом начинайте!" Эти крики потонули в апплодисментах, когда на сцену вышел разрисованный Мартин и два Эдриана: контрабас и ударник. Как и положено людям, подготовившим спец-программу по сказкам Андерсена и Лавкрафта, они бросали друг другу на инструменты дохлую крысу, строили рожи, расколотили ударную установку пластиковыми молотками, играли на пиле и снова строили рожи. А по залу верхом на своем молодом человеке ездила лысая девушка и верхней частью туловища изображала танец маленьких лебедят. Нет, она не из группы. Да, она лысая. Ну и что.

После концерта меня догнала какая-то женщина и истерически спросила: "Пусть вы даже поэт, но как мне найти Терри Пратчетта?" Я вспомнила, что Пратчетт уехал два дня назад, ощупала себя в поисках бейджа с надписью "Организатор" и, не найдя на себе оного, с облегчением ответила: "Понятия не имею".

Чего и вам желаю.

После к

Комментарии
13 июня, 16:12   sotera
http://sotera.livejournal.com/9276.html

Сытое быдло /в дополнение к http://samokatova.livejournal.com/87510.html /

В ответ на своё "Пустите зрителей в зал, мест свободных достаточно" я был послан какой-то (каким-то?) зрителем, сытой сукой: "Иди сам в жопу". Замечу что мой призыв поддержало человека два, зато мысль об отходе в жопу была принята дружным смехом и овациями стада сытых сук.

Так уж мы устроены, что если самому тепло и комфортно, то остальные свободно могут идти в жопу.
01 августа, 17:51  
SEO¤ИСФ¤¦¤О¤ПЎў—КЛчҐЁҐуҐёҐуЧоЯm»Ї¤тЦё¤№Ўў•r¤ЛSEOЧоЯm»ЇЎўSEOЊќІЯ¤И¤вСФ¤¤¤Ю¤№ЎўSEO¤ПУўОДSearch Engine Optimization¤ОВФХZ¤ЗЎўИХ±ѕХZ¤ЗСФ¤¦¤О¤ПҐ»ҐЄЎў†Й¤Ё¤Л¤№¤м¤РИЛ¤ПДї¤ЗҐµҐ¤ҐИ¤ОҐЗҐ¶Ґ¤ҐуРԤ䥳ҐуҐЖҐуҐД¤ОБј¤µ¤тґ_ХJ¤И¤·¤ї¤йЎўSEO¤ПҐЅ©`Ґ№Ґі©`ҐЙ¤ОЧоЯm»Ї¤дНвІїј°¤УДЪІї¤ОКЦ¶О¤З—КЛчҐЁҐуҐёҐу¤тсZИѕ¤а¤и¤¦¤ЛРЮХэ¤·¤ЖЙПО»¤тДїЦё¤№Т»ЯB¤ОК©ІЯ¤Г¤Ж¤¤¤¦¤і¤ИЎЈ
имя email
English
Патронат
aФедеральное агентство по печати и массовым коммуникациямФедеральное агентство по печати и массовым коммуникациямПравительство Москвыaa